|
Доклады
Лекция
Д-р Джон Шоу (Dr John Shaw) (Эдинбургский университет)
Что гэлы хотят выразить своими песнями и пением?
Из всех жанров фольклора гэльскоязычного региона Шотландии западно- европейских этнографов долгое время особенно интересовали вербальные жанры. До самого конца ХХ века публикации, в которых рассматривались обширные песенные репертуары, ограничивались, как правило, текстами песен, которые зачастую печатались без данных о контексте исполнения и напева.
В последнее время было однако замечено, что с помощью полевой работы можно получить сведения о более широком социальном и политическом контекстах, а также способах их выражения и обработки. Главный вопрос нашего подхода к проблеме: «Что песни и пение гэлов раскрывают о глубинных ценностях и функционировании гэльской культуры?» После краткого обзора традиций шотландских гэлов, мы рассмотрим, какие познания могут дать экспедиции последних лет на территории проживания гэлов по обе стороны Атлантики о роли песни и пения в гэльской культуре и о статусе местных певцов в социуме. Этот более обширный контекст будет применен к наиболее заметным жанрам гэльской песни, некоторые из которых очень древние, хотя и записаны в конце ХХ века (баллады «песен Оссиана»).В некоторых же песнях рассматриваются универсальные темы любви и войны с гэльской точки зрения. В конце выступления будут рассмотрены политические песни, являющиеся внутренним комментарием к доминирующей соседней культуре.
Профессор Тамара Всеволодовна Краснопольская (Петрозаводская государственная консерватория)
Плачи как форма культурной коммуникации
Академический исследователь Яркко Ниеми (Jarkko Niemi) (Университет г. Тампере, кафедра музыковедения)
Песенно-эпическая традиция ненцев
Что повествовательные песни представляют из себя как жанр? В данном тексте сначала рассматривается общее определение повествовательной песни с точки зрения, в первую очередь, фольклористики, но также и этномузыкологии. Каковы, например, семантические связи между понятиями повествовательной и эпической песни? Будут рассмотрены и различные текстологические стратегии перевода передающейся устно традиции в письменную форму. Особый акцент будет сделан на особенностях песенных жанров народной поэзии, состоящих из поэтических строк.
Можно сказать, что традиции самодийской повествовательной песни образуют собственную стилистическую зону в среде севенных коренных народов Западной Сибири. Традиции ненецкой повествовательной песни будут рассмотрены в первую очередь в контексте этого стилистического региона. Каковы тематические, содержательные, специально-технические и музыкальные характерные черты ненецких повествовательных песен?
Повествовательная песенная традиция ненцев как предмет исследования. Какова история исследования ненецкого песенного фольклора? Насколько традиции ненецкой повествовательной песни сохранились к началу 10-х годов ХХI века. Какие фольклористические и этномузыковедческие подходы приемлемы и продуктивны в плане исследования традиций ненецкой повествовательной песни? Каково значение изучения традиций повествовательной песни с точки зрения исследования других песенных традиций, бытующих на сопредельных территориях?
Профессор-эмеритус Хейкки Лайтинен (Heikki Laitinen) (отделение народной музыки Академии Сибелиуса)
Кантеле
Доклады
Доктор философии Фрог (Хельсинкский университет, кафедра культурологии)
Мультиформы и значение: игры с референциальностью в калевальской эпике
В выступлении будет представлена краткая информация о мультиформах как композиционных единицах калевальской поэзии. Я в кратце расскажу о том, как мультиформы функционировали и использовались для передачи семантики в эпической песенной традиции. Мультформа – это вербальная композиционная система, которая в калевальской эпике зачастую проявляется в виде набора более или менее кристаллизованных поэтических строк. Эти наборы или группы строк связаны с единицами содержания песни. В докладе будут изложены связи между композиционными единицами и их семантикой. Будут вкратце представлены четыре примера функционирования мультиформ в передаче смысла: а) вариации в порядке строк; б) использование «дополнительных» или вариативных строк; в) использование мультиформы, в качестве исключения, в руне, с которой она условно связана; г) использование мультиформы, в качестве исключения, в руне, с которой она условно не связана. На основании каждого примера будет показано, как мультиформы могут использоваться в фольклорной традиции, приводя к различным реторическим эффектам.
Д-р Джунипер Хилл (Университетский колледж Корка, Ирландия)
Rallatus и trall: История межкультурных связей
В выступлении будут рассмотрены межкультурные связи в скандинавских песнях на «тра-ля-ля» (по-шведски «тралл», по-фински «раллатус») с XVII по XXI век. В доиндустриальном крестянском обществе Швеции и Финляндии, скрипичные мелодии часто пропевались на бессмысленные слоги, либо для собственного удобольствия певца, либо в качестве сопровождения к народным танцам. Часто такое пение служило музыкальным сопровождением к полскам – танцам, имеющим богатую межкультурную и межклассовую историю. Польские народные танцы вошли сначала в моду в Польском королевском дворе, затем, в конце XVI века, пересекли Балтийское море и завоевали популярность у шведского королевского двора, откуда их переняло шведское крестьянство. И в конце концов, полски пересекли Ботнический залив, чтобы быть перенятыми финскими крестьянами.
Много веков спустя, шведские и финские песни на «тра-ля-ля» подверглись новому зарубежному влиянию, на сей раз из-за Атлантики. В Швеции джазмузыканты создали произведения и звуковые коллажи, используя архивные записи традиционных песен на «тра-ля-ля», а современные финские народные музыканты включают в свои «раллатус» элементы джазового пения. В XXI веке скандинавские песни на «тра-ля-ля» были заимствованы и более далекими культурами: запись финской «раллатус», использованная в качестве саундтрэка в японском мультипликационном клипе, выложенном в Ютубе, завоевала беспрецендентную популярность во всем мире, от Токио до Лос-Анжелеса.
Вышесказанное показывает, как народное пение воплотило в себе межкультурную коммуникацию и способствало межкультурному общению, начиная с доиндустриального прошлого и вплоть до нашего, использующего технические средства коммуникации, времени.
Вера Швецова (Петрозаводской государственной консерватории)
Музыкально-фольклорные жанры свадьбы беломорских карел как средства контактной коммуникации
Музыкальное наполнение свадьбы беломорских карел представлено традиционными жанрами – обрядовыми причитаниями, песнями (свадебными рунами), а также финскими и русскими лирическими песнями более позднего происхождения, танцами, пиирилейкки – так называемой «музыкой молодёжных гуляний». В некоторых деревнях в предсвадебный период могли исполнять йойги жениху.
Все свадебные жанры осуществляют коммуникацию между различными социовозрастными группами крестьянской общины. Обрядовые причитания исполняются плачеей (itettaja) от лица невесты и содержат обращение индивидуального «эго» невесты к представителям своего рода – родителям, другим родственникам с просьбой благословить её инициационный и территориальный переход. У умерших предков – покровителей рода (syntyset) невеста просила защиты и помощи в дальнейшей жизни в новой семье.
Свадебные руны в ритуале представлены двумя циклами поэтических текстов, сопровождающихся напевами: «Kokko lenti» и «Miero vuotti». Цикл «Kokko lenti» традиционно исполнялся родственниками невесты, сопровождая обрядовые действия предвенечного этапа, связанные с элементами приобщения невесты к роду жениха. Другой цикл – «Miero vuotti» – исполнялся во второй части ритуала родными жениха при встрече свадебного поезда. В основе свадебных рун почти всегда лежит диалог между представителями двух родов.
Лирические песни являлись выражением голоса добрачной молодёжи деревни – социовозрастной группы, к которой до свадьбы принадлежала невеста. Совместное исполнение в отдельные моменты ритуала плача и руны, плача и лирической песни и т.д. создаёт особые перекрёстные коммуникативные связи.
Алевтина Войтович (Петрозаводской государственной консерватории)
Свадебные песни рода жениха и рода невесты как средства контактной коммуникации в традиции луговых мари
Традиция исполнения свадебных обрядовых песен у мари не угасла и существует до сих пор. Эти напевы у луговых мари называются термином сÿан муро (свадебная песня) и поются на протяжении всей свадьбы.
В традиции луговых мари различают три локальных стиля: йошкар-олинский, моркинский, сернурский. Каждый локальный стиль отмечен своими поэтическими, ритмическими, ладовыми и композиционными особенностями.
Вне зависимости от локальных музыкальных стилей, в свадебных традициях луговых мари чётко представлены песни рода жениха и песни рода невесты. Песни рода жениха исполняются свадебным поездом жениха на территории проживания невесты, а песни рода невесты исполняются свадебным поездом невесты на территории жениха.
В том случае, если жених и невеста являются представителями одного локального стиля, песни рода жениха и песни рода невесты отличаются только поэтическим содержанием. В случае, если жених и невеста – представители различных локальных групп, то песни рода жениха и невесты существенно отличаются друг от друга не только поэтическим, но и музыкальным содержанием.
Именно свадебные песни становятся средствами контактной коммуникации между двумя родами.
Галина Карпова ( Петрозаводский государственный университет)
О формах проявления коммуникативности в песенном фольклоре саамов Кольского полуострова
Музыкальная культура саамов Кольского полуострова это часть культурного достояния сообщества, объединяющего саамов Норвегии, Швеции, Финляндии и России.
Она весьма отличается от музыкальной культуры западных соседей и обладает известной стилевой цельностью. В то же время в ней наблюдаются заметные внутренние различия. Особенно они заметны в языке. Носители четырех языковых диалектов - кильдинского, йоканьгского, бабинского и нотозерского – не понимают речи друг друга.
Песенный фольклор каждой из названных групп также своеобразен и индивидуален. Носители идентифицируют его как «свой». Но и песни других диалектных групп они принимают как саамские.
Над объяснением такой непростой ситуации размышляет автор настоящего доклада.
Анализируя содержание поэтических текстов, их семантику и структуру, он приходит к мысли о существовании уже на этом уровне различных коммуникативных кодов, объясняющих единство и различия локальных стилей саамской песенности.
Описание же мелодики песен, их интонационного строя, характера интонирования и в особенности композиционного строения позволяет значительно расширить аспекты рассмотрения коммуникативного потенциала песенного фольклора саамов Кольского полуострова. Становится возможным, в частности, выделить специфическую роль музыкально-ритмического – временного - начала как одного из основ общности музыкального мышления этноса в целом.
Надежда Шудегова (Петрозаводская государственная консерватория)
Североудмуртские песни-импровизации – крези: коммуникация и личность
Краткое резюме выступления Изучение песен-импровизаций (удм. - крезь) или, как принято их называть в современных исследованиях, «песни без слов», «песни на припевные слова», остаётся актуальной проблемой этномузыковедения Удмуртии. Крезь известен на севере республики и бытует в сфере обрядовой культуры и личных песен. Он не имеет словесных текстов в общепринятом понимании, а представляет собой последовательность отдельных слов и восклицаний. Напев крезя же представляет собой развитую композицию. Она складывается из типических мелодических оборотов и варьируется при каждом исполнении.
В каждой деревне звучит местная версия напева, и все участники певческой группы, откуда бы они ни были родом, подстраиваются к запевале. В таком пении есть следующая особенность: в нем синхронно звучат лишь отдельные слова, в то время как в иные моменты одновременно у разных певцов звучат разные слова. При этом исполнители могут распевать традиционный набор возгласов на разные версии напева. Такую «гетерофонию» словесных и музыкальных текстов можно объяснить тем, что каждый певец изливает состояние души, присущее ему в данный момент: делится своим горем, мечтами, вспоминает прошлое, рассказывает о случившемся.
Таким образом участие в пении крезя является для удмурта и особым состоянием творческой коммуникации с окружающими, и областью самовыражения, в которой каждый из поющих обладает самостоятельностью и остаётся «равным самому себе».
Людмила Иванова (Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН)
Образ сказителя-карела в биографических рассказах 30-хгодов
Доклад основан на рукописных материалах, собранных в 30-е годы 20 века и хранящихся в рукописном фонде Научного архива КарНЦ РАН. Исследуются биографии нескольких десятков сказителей разного уровня: от одних записано только несколько фольклорных текстов, другие являются известными сказочниками и рунопевцами. Большое внимание в биографических рассказах уделяется детским годам, выпавшим на последние десятилетия 19 века, службе в царской армии, послереволюционным годам. Особый интерес представляет восприятие советской действительности, интерпретация и оценка собственного творчества и репертуара. Рунопевцы ощущали себя не только носителями традиционного фольклора, они не меньшее значение придавали импровизации и собственному творчеству (например, сочинению новин). На основе архивных материалов создается яркий портрет времени и судеб карельских сказителей довоенных лет.
Косырева Светлана (Петрозаводская государственная консерватория)
Вокальные феномены в пении вятских мари как средства культурной коммуникации
В докладе основное внимание уделено рассмотрению оригинальных качеств вокальной музыки вятских мари, трактуемых нами как средства культурной коммуникации данной традиции.
Певческая традиция вятских мари содержит оригинальные качества: архаичные интонационные формы, гетерофонное коллективное исполнительство, обладает орнаментально-мелизматической мелодикой, выделяется в ладовом отношении. Данную певческую традицию выявляют исполнительские особенности — тембровые характеристики, обусловленные свойствами языкового диалекта, способом звукоизвлечения и произнесения слов в пении, тесситурой и др.
Наиболее репрезентирующими певческую культуру вятских мари являются финалисы мелостроф, представляющие собой сложные звукосочетания, сохранившиеся и дошедшие до наших дней в виде финальных гетерофонов. Возможно, ранее они были неотъемлемой частью языческих обрядов моления. На это указывает избирательность в использовании тех или иных фонем, звучащих в заключительном слоге финальных слов, то есть речь идёт об артикуляционной избирательности. Характер их артикулирования позволяет выделить несколько типов. Существующие во времени и в пространстве и имея строгую направленность, финальные гетерофоны, вероятно, выступают как инструмент апелляции, обусловленный коммуникативной функцией. Любопытным при этом становится преобладание фонем “а” и “е”, имеющие компактную природу (как следствие четкой направленности в пространстве этих гласных) [Панов, с. 54-55]. Проявляясь, в качестве акустического и коммуникативного кодов музыкальной культуры вятских мари они составляют важную часть интонационно-акустической архаики культуры, отражая, возможно, сложную и пёструю этнокультурную картину древнего Поволжья.
Аадо Линтроп (Эстонский фольклорный архив)
Аллитерация в обско-угорском фольклоре
В своей работе «Обско-угорская метрика. Метрическая структура остякской и вогульской народной поэзии» Роберт Аустерлиц в 1958 году писал, что аллитерация в обско-угорской поэзии – это скорее маргинальное явление. (Austerlitz 1958: 108). Финский лингвист и переводчик ханты-мансийского фольклора Райя Бартенс пришла в 1986 году к выводу, что некоторые ученые до сих пор считают аллитерацию несущественным компонентом поэзии, что в обско-угорской поэзии не используются художественные средства фонетического уровня, такие как аллитерация и концевая рифма (Bartens 1986: 20). Финский фольклорист Лаури Хонко предположил, что обско-угорская эпическая поэзия основывается, судя по всему, чаще всего на ударении и связанной с ним начальной рифме, а также различных видах параллелизма (Honko 1993: 55).
За время своей научной деятельности я перевел достаточно много текстов с различных финно-угорских языков, включая обско-угорские. Поэтому могу утверждать, что аллитерация занимает существенное место не только обско-угорских песнях, но и в прозаических текстах.
Как и параллелизм, который проявляется в обско-угорской поэзии в основном в виде повторения стихов, отличающихся только одним словом, аллитерация зачастую выражается в виде повторения корней слов в качестве этимологической фигуры (figura etymologica).
Здесь я хотел бы поспорить с Аустерлицем, который исключал явление аллитерации. Конечно, аллитерация и этимологическая фигура – это явления различного уровня, но нужно помнить, что в обско-угорских языках много односложных корней, и фигура получила широкое распространение только за счет возможности образовывать из них различные по смыслу слова путем прибавления прибавления адьективных или глагольных суффиксов. Поэтому использование этимологических фигур в языке манси и хантов неизбежно порождает аллитерацию.
Тут невозможно не вспомнить эстонского фольклориста Эдуарда Лаугасте, который предположил, что аллитерация и параллелизм возможно произошли от повторения слов (Laugaste 1969: 223). В случае с обско-угорским фольклором, мы можем также употреблять предложенный Лаугасте термин «внутренняя аллитерация», если будем понимать его обобщенно, как повторение гласных и согласных внутри рядом стоящих слов. Внутренняя аллитерация становится еще более актуальной, когда речь идет о песенном исполнении. При пении длинный слог может выпадать на более короткую долю, а короткий слог – растягиваться. Обычно используются также дополнительные слоги для того, чтобы подогнать слова под мелодию. В процессе исполнения песни последние слоги слов и дополнительные слоги могут в ударных позициях создавать собственную аллитерацию.
Литература:
Austerlitz, Robert. Ob-Ugric Metrics. The Metrical Structure of Ostyak and Vogul Folk-Poetry. FF Communications 174, Helsinki: Suomalainen Tiedeakatemia 1958.
Bartens, Raija. Siivekkäille jumalille, jalallisille jumalille. Mansien ja hantien runoutta. Toimittanut ja suomentanut Raija Bartens. Helsinki: Suomalaisen Kirjallisuuden Seura 1986.
Honko, Lauri. Oral Poetry: The Comparative Approach. The Great Bear. A thematic Anthology of Oral Poetry in the Finno-Ugrian Languages. Lauri Honko, Senni Timinen and Michael Branch. Suomalaisen Kirjallisuuden Seura 1993, pp 43-61.
Исследователь Яника Орас (Эстонский фольклорный архив)
Проблемы музыкального анализа репертуара рунопевцев ХХ века В контексте эстонских исследований рунопения
Когда исследователь принимается характеризовать историческую музыкальную культуру посредством задокументированного в архивах личного музыкального мира, он сталкивается со многими проблемами, связанными как с интерпретацией музыкальной культуры, так и с фиксацией и с идеологической подоплекой исследования. В своем выступлении я порассуждаю о возможностях и проблемах анализа репертуара рунопевца на примере Рисанды Кравцов (1909-1987). Из всех сказительниц Северной Эстонии репертуар Кравцов задокументирован наиболее основательно.
Учитывая положение рунопения в фольклористике ХХ века, а также вопросы, связанные с ситуациями, в которых проводилась звукозапись, к архивным материалам стоит относиться критично. Необходимо ставить под сомнение статус исполнительницы как рунопевца, долю рунопения в ее репертуаре, а также соотношение исполняемых одним исполнителем рунопесенных напевов и стиля их исполнения с исполнительской традицией прежних поколений в том же регионе. При анализе репертуара рунопесенных напевов и стиля исполнения сказительницы, возникает проблема выбора анализируемых составляющих факторов. В анализе напевов Рисанды Кривцов выбор акцентов основывался на существовавшей до сих пор исследовательской традиции, на которую оказали влияние как научно-исторические тенденции, так и идеологические
пристрастия. Поэтому наряду с выбранными факторами могут использоваться и другие, до сих пор игнорировавшиеся, но не менее важные с точки зрения понимания традиции явления.
Андреас Калкун (Эстонский фольклорный архив)
Ограниченная коммуникация: Рунопевцы из Сетумаа и А. О. Вяйсянен
В начале ХХ века многие финские и эстонские исследовали совершали экспедиции в юго-восточный уголок Эстонии, к живущим там православным сету. Часто Сетумаа (Землю сету) сравнивали с Карелией, и оба эти региона считались последними обителями уже практически исчезнувшей древней культуры. Еще ранние исследователи Сетумаа называли этот край живым музеем – местом, где сохранились уже исчезнувшие в иных местах обычаи, представления и прежде всего – ценные рунопесни.
Лучшими рунопевцами Сетумаа были женщины. Пение было для женщин сету одним из редких способов публичного самовыражения. Однако то, в какой ситуации, с кем и на какую тему можно было петь, было жестко регламентировано. Поскольку существовавшая в Сетумаа патриархальная гендерная система оставляла женщине только очень ограниченные свободу передвижения и возможности для самовыражения, то чужеземным собирателям фольклора было часто трудно получить согласие на то, чтобы записать этих женщин. Немного легче было записывать вдов и молодых девушек, но и тогда разрешение на сотрудничество приходилось зачастую выкупать едой, напитками или деньгами. Интервьюируемые женщины поют в «бытовых рунах», с одной стороны, о вкусном вине и еде, но в то же время и о сомнениях и позоре, вызванных пением чужому мужчине.
В 1922 году А. О. Вяйсянен отправился вместе со скульптором Алпо Сайло и художником Карлом Бенгтсом в трехмесячную экспедицию в Сетумаа. Целью экспедиции было совместно, но разными способами, зафиксировать народную культуру этого края. Вяйсянен записывал рунопение на фонограф и усердно фотографировал, Бенгтс рисовал людей, пейзажи и строения, а Сайло ваял скульптуры самых известных сказительниц. В записанных бытовых рунах женщины-сету описывают свои впечатления о собирательной работе финнов.
В своем докладе я попытаюсь, с помощью записанных на восковые цилиндры рун и полевых записей А. О. Вяйсянена, услышать голоса женщин-сету. В выступлении будут высказаны рассуждения о том, каковы были отношения между собирателем фольклора и сказительницами и при каких обстоятельствах родились сделанные в ходе экспедиции звуковые и письменные записи, фотографии и произведения искусства.
Мастер по изготовлению музыкальных инструментов, исследователь, музыкант Рауно Ниеминен
Кантеле Онтрея Малинена
Уже в ХIХ веке фольклористы активно путешествовали по Карелии в поисках исполнителей песен. Игра на кантеле тоже, подобно рунопению и причитаниям, была одной из форм старой, уходящей музыкальной культуры. В экспедиционных отчетах рассказаывается о кантеле и ситуациях, когда на нем играли, однако у большинства собирателей не было ни навыков, ни интереса к записи исполнявшихся на кантеле мелодий. В начале ХХ века в Карелии еще можно было найти кантелистов, владевших древней перекрестной техникой игры на кантеле. Важнейшая работа по сбору исполнявшихся на кантеле и йоухикко мелодий была проведена А. О. Вяйсяненом в начале ХХ века.
Когда в конце ХХ века музыканты опять окунулись в мир древней исполнявшейся на кантеле музыки, они не понимали значения инструмента, как составляющей продуцирования музыки. Уже с конца ХIX века велась работа по превращению кантеле в концертный инструмент. Когда начали изготовлять новые кантеле старых моделей, то мастера зачастую были специалистами по изготовлению концертных кантеле, а даже если и не были, то это все равно часто влияло на стиль изготовления: произошел отказ от кантеле, выдолбленного из одного куска дерева; кантеле собирали из частей с использованием столярных станков; использовались только стальные струны; стальные колки были заимствованы из больших многострунных кантеле, а настроечные механизмы – из гитары.
Кантелист Тимо Вяянянен
Книжныйпроект "Языкомстрункантеле"
Помимо Финляндии, на кантеле играют и в соседних с ней странах и регионах, и для многих народов этот инструмент является важным символом собственной идентичности. Финны считают этот инструмент поистине финским, впрочем, однако, как и удмурты – удмуртским. В Финляндии нет собранных воедино базовых сведений о всех народах, играющих на кантеле, и их родственных кантеле иструментах. Представление национального музыкального инструмента как иструмента, являющихся национальным и для других народов, важно для понимания нашего собственного инструмента, истории и самих себя. Проект «Языком струн кантеле» является зачином дискуссии, художественной деятельности и исследования по этому вопросу.
В книге «Языком струн кантеле» и приложенных к ней дисках будет рассказываться народах, играющих на кантеле, их инструментах, истории и современности. В книге будут собраны предания о рождении кантеле, стихотворения и рассказы, а также представлены современные исполнители и мастера по изготовлению инструментов каждого народа. Ракурс исследования отчетливо направлен на современность, а история используется в качестве бэкграунда. Задача рабочей группы по изданию книги состоит в том, чтобы сделать интервью, собрать имеющийся в литературе материал, отснять фотоматериалы для книги во время полевых экспедиций, а также отредактировать, написать и сверстать книгу. В проекте принимают участие такие организации как «Инкоон Мусиикки», Союз кантеле (Kanteleliitto), «Мааните», отделение народной музыки Академии Сибелиуса и Центр мировой музыки (Maailman musiikin keskus). У проекта имеется для издания книги двухгодичное финансирование от фонда «Koneen Säätiö».
На данный момент сотрудникам проекта известно 16 народов, играющих на кантеле. Эта цифра может в течение осуществления проекта измениться.
карелы: кантеле
финны: кантеле, каннел
вепсы: кандель, стрибуникэстонцы: каннель
латыши: кокле, коклес
литовцы: канклес
поляки: гесле
белорусы: гусли
украинцы: гусли
удмурты: крез
марийцы: кярш, кюсле
татары: гусля, гёсля, кесля
чуваши: кесле, кёсле, кюсле
русские: гусли
ханты: наркас-йугх, нарс-юкс,
манси: sangkwyltäp
Рабочая группа:
Доктор музковедения Тимо Вяянянен
исследователь Карл Далблом
корреспондент Леена Хяккинен
продюсер, композитор Матти Контио
Валентина Кузнецова (Института языка, литературы и истории КарНЦ РАН)
Духовные стихи Карельского Поморья
Духовные стихи являются жанром, который недостаточно изучен, поскольку он долгое время находился под негласным запретом из-за религиозного содержания. Это один из жанров, относящийся к эпической поэзии, он был распространен наряду с былинами и входил в репертуар многих известных сказителей. Этот жанр был распространен не только среди русского, но и среди карельского населения, он встречается в вепсском и ингерманландском фольклоре. Изучение результатов собирательской работы показало, что духовные стихи, как и былины, лучше всего сохранились на Русском Севере, здесь было произведено наибольшее количество записей. Одно из крупнейших собраний духовных стихов хранится в фольклорном архиве Института ЯЛИ КарНЦ РАН.
Карельское Поморье является районом, где больше всего произведено записей духовных стихов. Отличительной особенностью Поморья является то, что в этих районах сильна традиция старообрядческих стихов, их в репертуаре Поморья примерно треть. Рассматривается состав сюжетов эпических, или «старших» духовных стихов и «младших» стихов лирического, дидактического характера позднего сложения, а также варианты некоторых сюжетов; бытовой контекст исполнения. На поморскую традицию оказали большое влияние связи населения со старообрядческими скитами. Немалую роль сыграли для этого жанра традиции, связанные с нищенством. Нищие калики оказали большое влияние на формирование репертуара религиозной поэзии в Карельском Поморье. В докладе рассматривается также певческая манера исполнения духовных стихов. Приводятся звуковые записи образцов этого жанра.
Юлия Ковыршина (Петрозаводская государственная консерватория)
Стáрина в традиционной культуре Западного Поморья (временная и пространственная приуроченность жанра)
В докладе рассматриваются обстоятельства временной и пространственной приуроченности исполнения былин (стáрин) в культуре Западного Поморья (Терского, Карельского и Поморского берегов Белого моря) в сопоставлении с данными о бытовании музыкально-эпических жанров в других локальных традициях русских и финно-угров региона.
Стáрины неизменно исполнялись в периоды, связанные с производственной деятельностью, внутри которых существовали моменты так называемого «вынужденного бездействия». Чрезвычайно важным обстоятельством является и то, что в большинстве указанных случаев исполнение стáрин и духовных стихов происходило в переходные, пограничные периоды суточного цикла — в сумерках, вечером или ночью. С точки зрения символической классификации пространства в традиционной культуре локусы исполнения стáрин можно определить как сакральные — отрицательные (неблагоприятные, опасные для исполнителей и их слушателей) и положительные, в большинстве случаев связанные с традиционной хозяйственной деятельностью.
В докладе также описываются закономерности половозрастной дифференциации при исполнении эпических песен различных жанров, а также функции былин в традиционной музыкальной фольклорной традиции Поморья.
Светлана Николаева (Петрозаводской государственной консерватори)
О коммуникативных функциях карельских йойг:кпроблемегенезисаархаическихформпения
Опираясь на обширную этнографическую литературу, автор выдвигает гипотезу о генетической связи карельских йойг с архаическими культами и ритуалами. По мнению ученых, на протяжении тысячелетий звук и голос в ритуале играли магическую роль, что обуславливало особые качества музыкальной речи. В докладе предпринимается сравнительный анализ (с привлечением компьютерных данных) артикуляционно-тембровой специфики карельских йойг и обрядовых напевов разных народов. В процессе анализа, наряду с этнически характерными чертами, выявляются и определенные универсалии, свойственные архаическому ритуальному пению.
Oльга Терехова (Петрозаводской государственной консерватори)
Привлечение дополнительных изобразительных средств при исполнении
Зачастую исполнители, которые обращаются в наше время к традиционным жанрам, и в частности, к жанру йойг, задаются вопросом: как же можно наиболее полно передать ту атмосферу, в которой бытовала музыка в традиции?
Известно, что йойги – традиционный жанр северной Карелии, так называемые «песни – импровизации» – исполнялись, как правило, на улице, в лесу или на озере.
Как пишут исследователи, – «Классическая ситуация исполнения йойг – женщина, гребущая на веслах. Традиционным считается йойганье на озере в лодке, по пути на рыбную ловлю, сенокос, в лес за вениками, ягодами. Солнце, спокойная гладь озера создают соответствующее настроение. Широкий раздольный рефрен разносится далеко вокруг. Вся деревня слышит – и на озере, и на берегу, и на реке».
В связи с этим, находясь в поиске средств, которые смогут помочь передать эту атмосферу, автор доклада обратилась к традиционному карельскому инструменту – йоухикко. В процессе поиска звукоизобразительных элементов, вопроизводимых на данном инструменте, был найден целый комплекс различных звучаний, передающих звуки окружающей природы, которые будут продемонстрированы в рамках доклада.
Музыкант, исследователь Маари Каллберг
Беломорокарельские йойги в свете 1915-го года
В начале ХХ века в фольклорном архиве Общества финской литературы хранилось 40 поэтических записей, классифицированных как «беломорокарельские йойги». Экспедиция А. О. Вяйсянена в Беломорскую Карелию, совершенная им в 1915 году, значительно повысила количество заархивированных йойг. Во время поездки Вяйсяненом было сделано свыше 100 касающихся йойг записей.
Материалы Вяйсянена содержат как аудио- так и письменные записи йойг. Часть письменных записей – это высказвания, произнесенные собирателю на языке йойг.
Собирание йойг было продолжено Вяйсяненом во время его второй поездки в Беломорскую Карелию в 1918 году, а также в центре для беженцев Кюменлинна в 1922 году. В этих двух экспедициях он записал в общей сложности 40 йойг. После сделанных в1922 году записей количество йойг в фольклорном архиве уже существенно не увеличивалось.
Самые ранние записи йойг из хранящихся в архиве ИЯЛИ КНЦ РАН в Петрозаводске датируются 1928 годом. Всего в петрозаводском архиве имеется около ста йойг. Последние записи сделаны в 1980-х годах.
Что рассказывают эти материалы о беломорокарельских йойгах и об их бытовании в Беломорской Карелии в начале ХХ века?
Профессор Пекка Суутари (Университет Восточной Финляндии)
Молодая Карелия и петрозаводская фольклорная культура
Молодежи общепризнанно придается важное значение в вопросах сохранения языка и культуры национального меньшинства. Цель моего доклада - рассмотреть созданную организацией «Молодая Карелия» «прибалтийско-финскую» клубную тусовку, и поразмышлять о том, какую роль она играет в оживленной народномузыкальной жизни Петрозаводска, и, с другой стороны, как на основе одновременно трех языков и трех диалектов в Петрозаводске создается самобытная площадка карельской народной музыки.
Элина Нийранен (Тамперский университет, Кафедра музыковедения)
Модернизация и беломорокарельские песни
Мой доклад будет сосредоточен на описании модернизации в беломорокарельской песенной культуре с 20-х по 50-е годы ХХ века. В вышеуказанный период времени произошли многие изменения в экономической, а также в культурной и социальной жизни беломорских карел. Часть этих изменений была обусловлена социализмом, часть – прочим процессом модернизации. В докладе будут приведены примеры из репертуара одной исполнительницы, Марии Федоровой из Бабьей Губы. Данным репертуаром вызваны и рамки рассматриваемого в докладе периода.
В 1930-х годах в Беломорской Карелии одним из проявлений социализма стала коллективизация. С появлением сельскохозяйственных и лесозаготовительных коллективных хозяйств появились и новые формы труда, механизмы, новая рабочая сила; колхозы повлияли и на социальную организацию людей. Кроме того, социализм стремился искоренять многие элементы быта и обычаи, связанные с традиционным мировоззрением. Против традиции деревенских престольных праздников проводилась политическая агитация, равно как и против публичного исповедования религии. Это привело к тому, что открытое проведение деревенских праздников, равно как и исповедование религии, постепенно прекратились в течение 1930-х годов. На мировоззрение людей повлияло и распространение грамотности. Войны в конце 1930-х – начале 1940-х годов явились последней каплей, разрушившей традиционные беломорокарельские деревенские общины и ускорившей модернизацию. Однако модернизировалось ли беломорокарельская деревенская община в прямом значении этого слова? На этот счет могут быть различные мнения. На мировоззрение людей изменения все же повлияли, и это можно услышать в песнях.
Модернизация песенной традиции проявляется в Беломорской Карелии в виде конкретных описаний новой жизни, появившихся в песенной лирике. Рифмованные и куплетные песни стали распространяться уже до тенденции модернизации, в конце XIX века. Сначала они использовались в Беломорской Карелии в качестве сопровождения к танцам ”пийрилейкки”, а позже, в 80-х годах ХХ века, и в качестве репертуара народных хоров. Хотя в первые десятилетия ХХ века песни выучивались на слух, литературные песни проникали в Беломорскую Карелию в виде листовочных песен (arkkiveisu) и оказали влияние на песни местных сочинителей. Пришедшие с социализмом идеологические песни, а также появившиеся с распространением танцевальной культуры новые танцевальные мелодии явились предвестниками модернизационной тенденции.
|
|
